Жить просто - это христианство. На злобу дня.

«Рука Господня не сократилась на то что бы спасать, и ухо Его не отяжелело что бы слышать. Ибо беззакония ваши и грехи ваши произвели разделение между вами и Богом вашим… Паутины их для одежды не пригодны и они не покроются своим произведением».

 Исаия 59гл.
 

Открыл недавно, в один из вечеров, Литовский церковный календарь 1992 года выпуска и там, под 10 февраля, на глаза мне попалась статья отечественного церковного историка и публициста Сергия Фуделя. Прочел, вспомнил, и мысль побежала…

Там пишется: «Конечно, в обрядовой практике нашей церкви есть какое то наследство Византийской империи в чистом виде, и чем скорее от него освободится церковь, тем лучше. Помню, что когда после нескольких лет пустынной жизни (лагерей) я увидел в столичном храме, как отрок несет за архиереем шлейф его великолепной шуршащей мантии, в моем свежем восприятии возникла только одна ассоциация: образ когда то прочитанного описания великолепного выхода Екатерины.Надо осознать то, что мы должны входить в какую то уже не византийскую эпоху Церкви, что мы должны возвращаться к простоте в обряде, к простоте во Христе». Очень удачное замечание из прошлого века, не потерявшее своей злободневности в наши дни 21го, да что там не потерявшее, можно с полным правом утверждать, что эта злободневность усилилась, всемерно обострилась и заявляет, звонит о себе во все колокола. Злоба дня.

Когда архиерей или иерей совершают богослужения в храме, который еще лет 20 назад был наполненный, а сейчас люди стоят лишь по углам, или кучкой столпились, сгрудились посредине. Я имею в виду как свой второ-соборный храм в котором служу, так и другие храмы. Цвет, свет, блеск облачений, звон колоколов, пение великолепного (нанятого!) хора, и трагизм ситуации – кучка людей, церковь полупуста или пуста. И становится ясной и наглядной та истина, что шикарными облачениями, колоколами в наше время уже никого в храм не завлечешь и не заманишь. В городских церквах еще кое как люди хоть по большим праздникам да набираются, но тревожно-пустынно в сельских приходах, где на воскресных литургиях стоят 10-15 человек и это заметим, в селах где имеется сто или даже двести дворов.

КРИЗИС ЦЕРКОВНОГО ХРИСТИАНСТВА

Как бы мы ни бодрились, ни повторяли как заклинание, что Церковь возрождается, восстанавливается, отстраивается, все же глядя правде в глаза приходится все чаще и чаще говорить о кризисе христианства не только в западной Европе, но вот уже и на востоке, на наших таких до боли родных просторах СНГ. Речи о возрождении, уже успевшие стать дежурными и проевшимися можно еще в изобилии слышать на освящении вновь открывшихся, вновь отстроившихся, воздвигнутых храмов, где бывает, и это действительно так, большое скопление народа, приезд архиерея, собор духовенства, приезд голов районных и областных администраций. Все торжественно, пышно и чинно. Но когда остается батюшка в таком храме один, несущий чреду тяжелых сумрачных будней при вялой, малочисленной, малосильной общине, он вспоминает эти произнесенные речи как нечто светлое, промелькнувшее в его жизни и тут же скрывшееся навсегда. Вновь отстроенный храм и в нем служащего священника окружает стена равнодушного, обмирщенного сельского, да и городского общества. Дикарское любопытство: «А, шо пишеться там в отих ваших церковних книжках, чи таке как у Нострадамуса, чи нi?», сменяется сначала скрытным противлением и неприятием Евангельской истины, а в последние годы это неприятие все чаще и гуще переходит просто в ненависть: «Попы дармоеды, робыть не хотять ото и йдуть туды.» Подобные фразы мы слышали много премного в годы советской власти, годы военного коммунизма и как ошибались когда думали, что их похоронил Ельцин зачитав с танка обращение к народу, во время путча. Да нет же, эти идеи живы, живы родимые, да еще и как живы. Их мы, «пешее» духовенство начинаем слышать все более четко и ясно, ходя в народе. Виновато не только плохое материальное и финансовое положение людей, нет жизнь хоть мерцательно, но начинает стабилизироваться, виной этому, я думаю, уже более менее четко намечающиеся исторические тенденции… «Попы мироеды» - не советский термин, но дореволюционный; не коммунистическое понятие, но народное. Народ рассмотрел, раскусил нас в очередной раз.

ЦЕРКОВНЫЕ СТЕНЫ ПУСТЕЮТ

Можно заключить - Церковь накануне ухода из нее многих и многих людей. Как бы хотелось, что бы это осталось недальновидным и ошибочным умозаключением простого захолустного, провинциального священника, попа. Как бы хотелось, желалось… Но современная практика и анализ общественной динамики заставляют свидетельствовать о все растущем обмирщении нашего общества и отхода его от традиционных ценностей. И виновато в сем не только общество. В его адрес уже с наших уст много излилось обвинений и укоров. Хватит. Нужно присмотреться и к себе. Священники, духовенство не должны снимать с себя вины за то, что оказались не на высоте, не смогли, не сумели в полной мере воспользоваться существующей, вот уже пятнадцатилетней, свободой свидетельствовать Царствие Божие. Не ответили на многие вопросы поставленные современностью. И люди уходят, можно сказать, так и не успев прийти, ища ответов на свои жизненные вопросы в науке, политике, юриспруденции, психологии в модных на сегодня восточных буддийских практиках. Это в лучшем случае. В худшем - в различных невероятных культах, новейших духовных исканиях и брожениях с их модными сейчас декларациями: «Кто мне запретит видеть Бога, там, где я Его хочу видеть?».

Дабы выжить, дабы выживать нам по всей вероятности придется повторять опыт христианской общественности западной Европы. Мы должны, мы вынуждены будем все больше и больше делать ставку не на длительные каждодневные службы в пустеющих храмах, а на социальное служение…

За длительными богослужениями нет будущего. Будущее за кратким, но искрометно прочувствованной молитвой. Лаконизм – талант, яркое лаконичное богослужение – талант вдвойне. Современный человек, перегруженный насыщенной программой жизни, уже не может тратить долгие часы стояния, не то время. Человек сейчас заходит в храм, ставит свечу, молится минут десять пятнадцать и уходит. Безрелигиозным такового не назовешь, но и стоять долго не заставишь, а их, таковых, большинство. За краткой, но сильной молитвой можно выкресать огонек, освещающий мрак жизни и его можно затемнить, сделать тусклым, усыпить длительным, полусонным стоянием-дреманием. Может быть и будет, в будущем, несомненно будет, возврат к высокоторжественным многолюдным Всенощным, когда, как в Москве 16х-18х столетий, стояло почти все население города, но сейчас, в данный момент, оно, это будущее не просматривается…

Нас ждет «кенозис» - снисхождение, хождение в народ. Подобный тому, который в начале эры совершил Богочеловек Господь наш Иисус Христос - просто пришедший к простым людям. Он проповедовал им простые, природные истины, такие как солнце, вода, птицы небесные, полевые лилии, смоковница, зерно горчичное. И такие же простые поверили ему, и пошли за ним, даже без колокольного звона и шума празднующего. Что то важное, глубинное, божественное и вместе с тем человеческое совершается в тишине уединения, когда слышен «глас хлада тонка». Естественно это будет для нас очень мучительный, дай Бог что бы постепенный, процесс за которым последует прогресс. Нет, лучше промолчать о прогрессе, лучше и честнее сказать, что не знаем, что будет. Пути промысла Божия сокрыты от нас. Ослепли, не видим. Будем просто благоговеть перед вечной тайной истории не вдаваясь в «речи пророков и гадания».

О православном народе нашем, его традиционных ценностях с каждым годом нам приходится говорить все больше и больше с плохо скрываемой натяжкой. Мы начинаем нервничать, когда об этом говорим. Наше сознание сему противится. Но факты есть факты. Это православный народ после 1917 года громил храмы и устраивал так званые «суды» над Господом Богом. Когда в сельском клубе переустроенном из бывшего храма, при тускло светящих керосиновых лампах накрывался стол красной скатертью, за которым возседали крестьяне и начиналось «судебное разбирательство», что, мол Бог Творец в этом мире сделал, то не так и это не так, все неправильно и несправедливо, а мы, вот призваны установить всеобщую справедливость и правду вечную. После чего зачитывался «приговор» Господу Богу! Да, это он: крещенный, миропомазанный, венчанный народ. Этот же православный народ в начале 90х, по свободе, как шарахнул по Кашпировским, Чумакам, белым, черным ведьмам, братствам, сектам, что не удержать было его никакими проповедями, угрозами и прещениями. Сейчас же это народ все более настойчиво заявляет – «Ни в Бога, ни в черта не верит матрос…», «Я не вірив і не буду вірить». В начале девяностых во время «волны веры» такие заявления было делать не модно и многие из «православного» народа помалкивали, дабы не выпасть из волнового контекста. Сейчас осмелели и принялись декларировать свой «научный» атеизм. Не научный он, а кухонно бытовой и этим еще опасней. Такой атеизм не искоренишь никакими призывами и проповедями, он своей разрушительной силой въедается в сам дух, в саму плоть народа. Неверие, безразличие – вот демоны, которых следует нам день и ночь заклинать.

А тут еще другая беда подоспевает – неоязычество. Пословица - перефраз: «Куда черт с копытом, туда и смерть с косою». Неоязычники трубят: «Христианство на Руси никакая не традиционная там религия. Мы традиционная!» И исторически они правы. Благо, что их мало, благо. Но мы не знаем будущего их динамики. Сейчас видно, что обществу поднадоело концептуально умозрительное, отвлеченное христианство и ему страстно захотелось подзабытой языческой экзотики. Чего стоят появляющиеся все чаще и гуще магазинчики с разного рода амулетами и восточными благовониями, неискоренимыми никакими проповедями Иванами Купалами. Душе хочется, душе желается язычества, магии, ритуалов, шаманов и нет на нее пророка Илии. А может и восстанет!
 

Суммируя все это можно заключить – страна и общество уже давно не православные. Люди, в массе своей, живут без оглядки на всякие там наши юрисдикции и фикции. Забредают туда, куда душа желает. О каком православии может идти речь? Скажите, сколько процентов населения стоит за воскресной литургией в храмах? Процентов 2 или 3 не более. Это если судить по посещаемости. Ежели же судить по требам, то да, бесспорно – мы православные и нас много. Но это одноразовое православие, которому мы знаем цену и не радостно от данной хоть и растущей статистики. Если же прибавить к этому народную самоидентификацию «православности» выраженную фразой «отпускного» мужика: «Что такое православный? Это когда одной рукой пьет, а другой крестится», то и вовсе горестно делается от созерцания реальной картины. Мы тонем. Но высокопарными  речами: «возрождается, открывается, созидается» самоуспокаиваем себя, как бы говорим, чтобы не было паники: «Все в порядке, идем ко дну».

Что приличествует делать нам в данной ситуации. Повторюсь: взять на вооружение опыт западных церквей. Кое какой у нас есть и свой из прошлого века, времени гонений. Православная Церковь должна больше и больше внимания уделять социальному служению, стирать надо грани между духовенством и мирянами – апостольство мирян. Отказаться от пышно-красочных облачений, от этого стилизованного театра с дорогими декорациями. Это походит на пир во время чумы. Это уже не проповедь, это – антипроповедь. Сейчас уважающие себя представители правительств могущественных, цивилизованных стран предпочитают строгую, без излишеств, протокольную одежду. Католическая церковь с папы Иоанна 23 пошла на упрощение как обрядов, так и облачений. Золотая тиара папы со множеством бриллиантов была распилена, продана и средства пошли на детские приюты. Разве что вожди отсталых африканских стран сегодня еще позволяют себе перья, камешки и бусы, но не уподобляться же нам им! До каких пор мы будем подражать отсталости и примитивизму?

 

Начнем постепенно, я говорю постепенно, освобождаться от детскости и пышности. И! И! - средства появятся на благотворительность, на миссионерство, не липовое, внутреннее, как сейчас, а на настоящее, международное. Ведь никому не секрет, что львиная доля денег оборачивающихся в Церкви идет на непомерно дорогостоящие оформления храмов и облачений духовенства – театр с дорогими декорациями. Ежели такая ситуация продлится, то ни о каком миссионерстве, ни о каком социальном служении не стоит вести речь, разве что в плане юмора и анекдотов. Нас уже давно раскусили и поняли, а журналисты жадно присматриваются. Вот где лакомый кусок разоблачительной информации отхватят! Церковь, мол, христианская, а христианством в ней и не пахнет. В Деяниях апостольских ведь все читают, все теперь грамотные, что христиане были одно сердце и одна душа, одна общность и одно имущество. А что мы видим сейчас? Какая зияющая пропасть разделяет не только духовенство и мирян, но и само духовенство разделено внутри себя на высших и нижних. Когда смотришь на сельское и городское духовенство, невольно приходит на ум злокозненная мысль о неосуществимости на практике самой христианской идеи как таковой. Лесковский городовой о Новом Завете говорил: «Эта книга тем и опасна для общества, что в ней, что ни слово то правда… Понимаешь ли, люди до Христа дочитались!»

Что касается внутреннего миссионерства, особенно на селах, на слабых приходах, где нет доходов, что бы церковь там возрождалась в действительности, а не на регистрации-липе и дабы прекратилась там кадровая чехарда-текучка, надобно что бы посланные туда священнослужители имели от церкви твердый денежный оклад. Это реальная забота о благосостоянии церкви. Священники на церковном содержании. А то батюшка направляется, приезжает в бедное село: прихода нет, дохода нет, как хочешь, так и выживай. Ему говорят – разводи хозяйство, трудись, с этого и кормись. И батюшка начинает: рыщет, ищет, где бы чего раздобыть, достать, дабы выжить. Батюшки – рыски. О каком священническом и тем более церковном служении в данной ситуации может идти речь и тем более духовном уровне. Батюшка, который ходит по фирмам, по начальствам просит, клянчит на строительство храма, в наших глазах, глазах церковного начальства выглядит как подвижник, труженик, чуть ли не герой. И, искренние среди них,таковыми и есть. Но в глазах всех жертвующих он попрошайка, презрен, не имеющий духовного авторитета. Некоторые мнят, что можно такового использовать в своих корыстных целях, манипулировать им. Появляются чуть ли не крепостные приходы, где председатель села или предприятия построив церковь и, таким образом чувствуя себя хозяином, смещает или ставит батюшек, по своему усмотрению. Церковь все более и более входит в зависимое, унизительное положение. О каком авторитете может идти речь? Надобно переходить к тому пониманию, утверждаться в той мысли, что созидаться и возрождаться она должна «от недр своих» и «простягать ножки по одежке».

Так делается у католиков, протестантов и скоро, если хотим реально на деле, а не на словах, распространения и возрождения дорогой нам Церкви, в верности которой на словах так много присягаем, придется делать и вводить у нас. Да, да. Придется. На голом энтузиазме, праздничных торжественных речах, лозунгах ничего не возродишь и не построишь и не удержишь на нынешних раздутых рубежах. Необходимы реальные вложения, а не воздухоносные благословения и елейные благопожелания. Хватит, уже наслышались и навиделись. Разрыв в уровне жизни низового духовенства и верхового делается изо дня в день, из года в год все разительней и вопиюще. И это в учреждении, где говорится о христианстве, его ценностях и их приложении в жизни. Право, смешно. Естественно растет напряжение, грозящее Церкви грядущими осложнениями. Настанет время выводить течения церковных денег из тени. Придется, повторюсь, если хотим удержать позиции на нынешних раздутых рубежах.

Почему люди заканчивающие духовные учебные заведения не спешат рукополагаться и устраиваться на служении в Церкви? Потому, что даваемая им зарплата, при нынешнем уровне жизни, смехотворно мала, а нагрузка заполняет весь рабочий день. Службы, послушания почти что каждодневные, человек проводит в храме большую часть дня, это касается районных центров и в частности регентов, певчих, преподавателей, а вознаграждение минимальное. Отток, уход людей при таком раскладе на гражданские работы вполне естественен. Одного морального удовлетворения недостаточно. Человеку необходимо содержать семью, уделять ей должное внимание; человеку необходимы для поднятия духовного уровня какие - то определенные книги, да и просто время, для того же духовного развития и самосовершенствования.

Не спорю, поначалу придется нелегко. Потускнеют митры, пополотнеют, похолщевеют ризы, помрачнеют лица, но дабы удержать позиции Церкви на сегодняшних рубежах сие рано или поздно придется вводить и делать.

Мои мысли не новые и не оригинальные и мой голос тонет в хоре подобных голосов простого низового духовенства. Это все у них подслушанное и наверх выдаваемое. Это настроения сегодняшнего клира.

Архимандрит Аввакум (Давиденко)

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (3 голоса)

Комментарии

Вы правы, когда говорите о сельских священниках, но этим делу не поможешь. Ведь это мечты, а не реальность. Реально было бы, вместо священника, направить в эти села православных миссионеров энтузиастов, и в этих заброшеных храмах устроить воскресные школы не зависимо от возраста учащихся, Нужно сначала создать приход, подготовить его, а потом уже направлять туда священника, по востребованию. Научить прихожан предварительно что священника нужно содержать, и если это не получается то смысла направлять туда священникка нет, он там не нужен людям, а приехать один раз в месяц можно и любому священнику из благочиния и этим ограничится.